голоса в голове Записки из-под психотронного "колпака"голоса в голове

Голоса в голове. Психотронное воздействие на мозг

Внушение на расстоянии (Заметки физиолога). Васильев Л.Л.

6. Телепатическая связь

Переходим к следующему вопросу — вопросу о телепатической связи между индуктором и перципиентом или о «телепатическом раппорте». В гипнологии под раппортом понимается связь погружённого в гипноз испытуемого с окружающей его обстановкой и в частности с гипнотизёром. Чем глубже засыпает гипнотик, тем более суживается его связь с окружающим. В глубоком гипнозе он не сознает того, где находится, кто и что его окружает, не отвечает на вопросы присутствующих, но зато с особой чуткостью воспринимает всё то, что относится к гипнотизёру, хорошо слышит его голос, отвечает на каждый вопрос, подчиняется каждому словесному внушению. Это и называется «изолированным раппортом» (в отличие от первоначальной неизолированной, обобщенной связи со всем окружающим).

То же самое можно сказать и о телепатической связи между индуктором и перципиентом: она также почти всегда бывает более или менее изолированной, необобщённой. Как бы хорош ни был индуктор, как бы ни был сенситивен перципиент, этого ещё недостаточно, чтобы опыты мысленного внушения были успешны. Необходимо ещё, чтобы индуктор находился в какой-то связи, в каком-то ещё недостаточно изученном личном соотношении с перципиентом, нужна, как выражаются некоторые авторы, «сонастроенность» психики агента с психикой перципиента. В самом деле, если бы этого не было, какой хаос царил бы в нашем сознании при наличии ничем не ограниченных телепатических влияний. Каждую минуту на земле умирают десятки тысяч людей, каждый момент с кем-нибудь происходит то или иное потрясающее событие. Если бы всё это телепатически передавалось всем и каждому, то вся наша психика была бы переполнена приходящими со всех сторон телепатемами. Наш собственный поток сознания был бы до крайности ими засорён.

Но этого нет; нет потому, что требуется какое-то особое избирательное соотношение между мозгом и психикой индуктора и мозгом и психикой перципиента для того, чтобы телепатическая связь могла бы осуществиться. Об этом говорят нам приведённые во второй главе случаи спонтанной телепатии, например рассказ Л.Е.Миллер. При постановке опытов мысленного внушения большое значение имеет выбор так называемой «телепатической пары»: кому быть индуктором, кому — перципиентом. От удачи этого выбора во многом зависит успех опытов.

Наличие телепатической сонастроенности отчётливо выявилось в многолетних исследованиях французского парапсихолога Варколлье. Бывает так, что индуктор мысленно внушает сразу двум-трём перципиентам какую-нибудь фигуру, скажем, две параллельные линии, но из этого ничего не выходит: первый перципиент начинает рисовать фигуру совсем другого рода, например ¾ круг с вписанным в него треугольником, а за ним то же самое зарисовывает и второй перципиент. Если сговор между этими двумя перципиентами исключён (за это ручается Варколлье), то как же понять это явление? Ясно, что телепатического раппорта между агентом и первым перципиентом в данном случае нет, между агентом и вторым перципиентом тоже нет, и что неожиданно проявился раппорт между двумя перципиентами, из которых первый оказался хорошим индуктором для второго. Это подтвердилось и последующими опытами с двумя данными испытуемыми.

Установлено, что есть лица, более других способные оказывать мысленное внушение (телепатические агенты или индукторы), и лица, более других способные воспринимать мысленное внушение (телепатические перципиенты). Нельзя отрицать и существования более или менее удачных сочетаний хороших агентов с хорошими перципиентами (телепатических пар). Укажу на серию опытов проф. Соула, убедительно подтвердившую это положение. В проведении этой серии участвовали несколько агентов и только один перципиент. Каждый агент получал пакет, содержавший 25 предварительно перемешанных карт с пятью уже известными нам фигурами, повторявшимися 5 раз. Агенты одновременно вынимали карту за картой и одновременно мысленно внушали перципиенту — каждый свою, фигуру, изображённую на вынутой карте. В этой долго длившейся серии опытов только один агент получил выдающийся результат, намного превосходивший тот результат, какой следовало ожидать по теории вероятностей. Другие агенты не превысили этого ожидаемого результата, хотя с другими перципиентами им удавалось получать хорошие результаты.

Что обусловливает наличие «телепатической сонастроенности» в одних случаях и её отсутствие в других? На этот вопрос бросают некоторый свет опыты того же Соула, о которых уже упоминалось в предыдущей главе. Способность к телепатической перцепции по своей природе чрезвычайно изменчива; даже в течение одного опыта она периодически то повышается, то убывает. В опытах Соула внушаемые объекты (карты с теми или иными изображениями) сменялись ритмично, через короткие интервалы времени. Оказалось, что лучший перципиент проф. Соула, некий Шеклтон, удачно отгадывал карты, когда агент вынимал их из колоды с интервалами в 2,6 секунды. Когда агенту предлагалось производить мысленное внушение тех же карт в замедленном ритме — через каждые 5 секунд, получалась полная неудача. Кроме того, медлительность нового ритма так раздражала перципиента, что он в конце концов отказался продолжать опыты в таких условиях.

Эти наблюдения позволили Соулу заключить, что успех опытов с восприятием ритмически посылаемых мысленных внушений зависит от соответствия двух ритмов: ритма посылов внушений агентом и ритма благоприятных для восприятия моментов у перципиента. Когда эти ритмы совпадают — опыты хорошо удаются, когда же не совпадают — опыты не удаются.

С этим указанием солидарны и современные французские парапсихологи Варколлье и Херумьян. Они полагают, что «телепатическое созвучие» (l'accord telepathique) представляет собой особый род резонанса ритмически протекающих физиологических процессов в организме агента и перципиента, в частности биотоков коры мозговых полушарий. По их мнению, наличие такого резонанса могло бы быть установлено сравнительным изучением электроэнцефалограмм агента и перципиента. Предполагается, что у хорошей телепатической пары ритмичные колебания биотоков коры мозговых полушарий протекают более синхронно, чем у плохой телепатической пары. Однако установить это ещё не удалось.

В некоторых случаях сочетание данного агента с данным перципиентом оказывается исключительно неудачным. В лаборатории Райна было показано, что некоторые телепатические пары при проведении с ними количественных телепатических опытов систематически давали такой процент неудач, который значительно выше, чем дала бы простая случайность. Такое «отклонение результатов в отрицательную сторону», если бы оно оказалось статистически достоверным, можно было бы назвать «телепатией с отрицательным знаком»[63]. В психиатрии аналогичное явление называется «негативизмом». Некоторые душевнобольные проявляют как бы извращённую внушаемость: они не только не подчиняются велениям лечащего врача, но всё делают наоборот — упорно молчат, когда их расспрашивают, без умолку болтают, когда их просят помолчать, и т. п.

Читатель уже знает, что в некоторых случаях мысленного внушения индуктор чувствовал, что опыт удался («экстаз торжества удачи» д-ра Коткова), а в других случаях «чувство удачи» переживал перципиент (Ван Дам). Эти наблюдения указывают на то, что телепатическая связь иногда имеет подотчетный и двусторонний характер: индуктор направляет своё мысленное внушение на данного перципиента и иногда чувствует, возымело ли оно своё действие или нет; перципиент иногда чувствует это воздействие и даже узнаёт, кто именно в данном случае был индуктором. В подтверждение этих важных положений можно привести ряд наблюдений и опытов.

Индуктор должен знать то лицо, на которое он направляет своё мысленное внушение. Телепатема без определённого адресата, как правило, не доходит[64]. В зарубежных странах неоднократно делались попытки произвести массовое мысленное внушение всем и каждому, но такие попытки не дали положительного результата. С этой целью в Англии физиком Лоджем была использовала широковещательная радиостанция. К слушателям радио, была обращена просьба, в определенный час и минуту записать то, что им придёт в голову. В трёх сериях таких опытов из пяти доводился до сведения слушателей общий характер внушаемого задания, в двух остальных этого не делалось. Было получено около 25 000 ответов, из которых только очень немногие отдалённо напоминали внушавшиеся задания. Результат не превысил то, чего можно было ожидать по теории вероятностей. Такой же опыт был затем повторён в Чикаго (США) парапсихологом Мерфи (Murphy) и с тем же отрицательным результатом.

По собственным опытам мысленного внушения засыпания и пробуждения мне известно, что индуктор может не знать, где и в какой обстановке находится во время опыта перципиент, но индуктор должен настолько знать перципиента, чтобы иметь возможность ярко представить себе его внешний образ. Более того, нам неоднократно удавалось по жребию мысленно усыплять из дальней комнаты одну из двух перципиенток, причём другая, находившаяся рядом с первой, продолжала бодрствовать. Это явление было названо нами «избирательной направленностью телепатемы индуктора».

Много интересного дал нам опрос перципиентов, приведённых мысленным внушением в состояние гипнотического сна. Он позволил нам сделать следующие заключения.

1. Получается впечатление, будто мысленное внушение сна или бодрствования воспринимается испытуемой тотчас же, но реализация уже воспринятого внушения более или менее отсрочивается благодаря наличию своеобразного противодействия, сознательного или подсознательного характера. Заметим, что такое же сопротивление приказу гипнотизера иногда наблюдается и при обычном (словесном) внушении.

2. Опрос показывает, что испытуемая субъективно воспринимает какую-то связь с индуктором, символически обозначая её то «нитью», то «разматывающимся клубочком» и т. п.; нередко она воспринимает мысленное внушение как приказ, передаваемый ей по телефону. Эти детали, разумеется, не могут нам дать представления о характере энергетического влияния индуктора на перципиента, но с психологической стороны они заслуживают внимания.

3. Тот же опрос даёт основания предполагать, что испытуемая не только ощущает своеобразную связь с индуктором, но и узнаёт, кто из экспериментаторов действует на неё мысленным внушением.

Приведу полностью протокольные записи, относящиеся к одному из этих опытов.

«Испытуемая Федорова прибыла в лабораторию в 9 час. 30 мин. и для отдыха перед опытом была введена в комнату (В). В это время пришёл проф. Васильев, к которому в другую комнату (А) перешёл Томашевский, находившийся перед этим при испытуемой. При обсуждении условий предстоящего опыта возник следующий план: испытуемая помещается в камеру, находящуюся в комнате В; при ней в качестве наблюдателя остаётся Томашевский; Васильев, ни разу перед этим не усыплявший эту испытуемую ни мысленно, ни словесно, сделает вид, что уходит из лаборатории; на самом же деле он вернётся в отдалённую комнату (А), с тем чтобы в неизвестный для наблюдателя (Томашевского) момент начать мысленное усыпление.

Задуманный план был приведён в исполнение. В 9 час. 55 мин. испытуемая вошла вместе с Томашевским в камеру. Васильев инсценировал свой уход из лаборатории и перешёл в отдалённую комнату. Наблюдатель в течение всего опыта опрашивал испытуемую, занося свои вопросы и её ответы в протокол. В 9 час. 58 мин. индуктор (Васильев) приступил к мысленному внушению сна. В 10 час. 00 мин. испытуемая погрузилась в гипноз.

И-ая: „Не надо больше…“
Н-ль: „Кто Вас усыпил?“
И-ая: „Вы… Сегодня хорошо усыпляет…“
Н-ль: „Кто усыпляет?“
И-ая: „Томашевский“.
Н-ль: „А ещё что приходит Вам в голову?“
И-ая: „Васильев лезет в голову… Как уснула, так он вспомнился, а сейчас лезет в голову…“

В 10 час. 18 мин. индуктору (Васильеву) пришла мысль передать испытуемой образ птицы, которую он представил себе в виде кондора или грифа. Приблизительно в то же время наблюдатель задаёт испытуемой вопрос:

— Скажите, что приходит Вам в голову?
И-ая: „Он хорошо показывает…“
Н-ль: „А кто он?“
И-ая: „Васильев, его глаза торчат…“

Непосредственно вслед за этим:

— Петух… Теперь я его вижу. Он сидит за столом, за круглым (индуктор действительно сидел за круглым столом).
— Это он у меня всё отнял…
Н-ль: „А кто Вас погрузил в гипноз?“
И-ая: „Значит, он и погрузил… Он очень сковал…“

В 10 час. 35 мин. индуктор переходит в комнату испытуемой и входит в железную экранирующую камеру. В 10 час. 40 мин. индуктор начинает мысленно пробуждать испытуемую.

И-ая: „Посиди там… Он наматывает клубок… Да хватит… профессор Васильев, бросьте… Что же, придётся проснуться… Мне не охота… Ну, ладно, хватит…“

В 10 час. 41 мин. И-ая: „Надоело… Васильев там (указывает по направлению экранирующей камеры), там сидит… Как надрывается бедный… Я же слышу…“

В 10 час. 43 мин. испытуемая просыпается. В 10 час. 43,5 мин. индуктор (против обыкновения тотчас же после пробуждения испытуемой) приступает к вторичному внушению сна.

И-ая: „Что-то не то…“ В 10 час. 46 мин. засыпает».

Наиболее существенным в этом опыте является, как нам кажется, не только то, что испытуемая узнала индуктора, хотя он, повторяем, за два года знакомства с испытуемой ни разу не пробовал её усыпить, но ещё и то, что испытуемая в течение всего опыта вполне точно регистрировала поведение индуктора и место его пребывания.

Итак, по данным наших опытов, между индуктором и перципиентом устанавливается не односторонний, а двусторонний раппорт: с одной стороны, индуктор должен направлять внушение именно на данного перципиента; с другой стороны, перципиент узнаёт по воспринимаемой им телепатеме, кто в данный момент выполняет роль индуктора.

Этот наш результат находит поддержку в исследованиях предшествующих авторов. Лондонскими исследователями феноменов спонтанной телепатии уже давно были описаны случаи, когда перципиент телепатически воспринимал переживания индуктора, а индуктор в тот же момент, и также телепатически, воспринимал ту ситуацию, при которой в данный момент перципиент находился.

Нечто подобное наблюдал в своих опытах и московский физик, ученик акад. Лазарева, С.Я.Турлыгин. В своей статье «Излучение микроволн (≈2 мм) организмом человека»[65] он пишет:

«Испытуемая (Ч.) заявила нам, что она прекрасно чувствует, когда индуктор „работает“[66], и может определить момент его работы. Чтобы проверить это заявление, мы проводили опыты следующим образом. Поместив гипнотизёра-индуктора в будку, патрубок которой был затянут папиросной бумагой, и расположив испытуемую на расстоянии 2 м на стуле перед патрубком, мы начинали очередной опыт, продолжая его до первой ошибки испытуемой. Условный сигнал индуктору — работать или нет — давался бесшумно натягиваемой нитью. Начало опытов шло обычно удачно: испытуемая быстро давала безошибочные ответы, работает или не работает индуктор. Но с течением времени ответы, как правило, постепенно замедлялись от усталости. В контрольном опыте последний правильный ответ был дан на 35-й минуте. Это был 17-й правильный ответ. Следует отметить, что продолжительность в 35–40 минут принималась нами за предельную, в особенности в том случае, если сознание испытуемой активно участвовало в опыте. Если считать, что ответы испытуемой случайно совпали со всей нашей совершенно произвольной сменой последовательности „работы“ и „неработы“, то вероятность η такого события была бы при 17 непрерывных правильных ответах такой[67]:

голоса в голове

голоса в голове

т. е. такой случай был бы совершенно невероятным: один положительный шанс против трёх с половиной миллиардов миллионов шансов отрицательных».

Надо твердо помнить, что телепатическая связь — это не только воздействие на расстоянии одного организма на другой; сверх того — это особый род информации, присущий, по крайней мере, некоторым видам живых существ. Одно существо информирует другое о каком-либо воспринятом им событии, полученном впечатлении, переживаемом чувстве, желании и т. п.

Отчётливее всего информационный характер выражен во многих случаях спонтанной телепатии: перципиент в этих случаях полностью или хотя бы частично сопереживает с агентом то, что с ним (агентом) происходит. Информационный элемент довольно отчётливо, но уже с частыми искажениями выражен в опытах мысленного внушения, проводимых по сенсорной методике, особенно при непосредственной передаче рисунков, зрительных образов вещей, слов или чисел. Даже в опытах с применением моторной или гипногенной методики мысленного внушения информационный элемент ещё присутствует хотя бы потому, что перципиент часто узнаёт, кто именно его усыпил или заставил произвести определённое движение. Но бывают и такие проявления биологической связи на расстоянии, при которых информационный элемент почти сходит на нет. В этих случаях перципиент не осознает воздействия, получаемого им со стороны агента; никакого познавательного содержания само воздействие в этих случаях не имеет, а потому не может быть названо осведомлением, информацией. К этому мы ещё вернемся в восьмой главе.

Оглавление

голоса в голове
Главная | Контакты | О себе | Материалы
Copyright © Психо-хо 2015, Москва
Рейтинг@Mail.ru