голоса в голове Записки из-под психотронного "колпака"голоса в голове

Голоса в голове - психотронное воздействие на мозг

Дневник участника психотронных экспериментов (контроль сознания, управление мышлением)

25 сентября 2015 года

После моего утреннего пробуждения возобновились попытки операторов «развязать» мне язык, но эти попытки были пассивными – бессонную ночь пережили и они сами. Эти попытки были почти бесполезными – из-за недостаточности сна я находилась в приглушенном, апатичном состоянии и не была способна к реагированию и общению. Утром услышала слова Пианистки, относящиеся ко мне: «Не фурычит». Еще не так давно сразу после утреннего пробуждения операторам удавалось меня «зацепить». Но теперь уже с утра я решила ограничить доступ болтовне невидимок к своему сознанию – сразу надела наушники и стала слушать аудиокнигу, которая еще более, чем музыка, захватила мое внимание. Темп, с которым озвучивалась книга, был довольно высоким, это потребовало от меня больших усилий по концентрации внимания на ней, в итоге я перестала слушать операторов. Они констатировали, что аудиокниги еще хуже, чем музыка. После почти бессонной ночи мне было нелегко слушать то, что требовало работы ума, поэтому сразу после выхода из дома запустила «громкую» музыку, которую слушала в наушниках вплоть до возвращения домой, отключая ее только в случаях контактов на основной работе. По репликам операторов, доходившим до моего слуха, я поняла, что несколько расстроила их планы.

Еще ночью отметила особенность в речи Говорка, которая замечалась за ней и раньше, но теперь выглядела как принятое на вооружение правило - в длинной фразе отдельные слова или словосочетания звучали на одном акустическом уровне, а следующие за ними слова – на другом, более тихом, далее – снова на более громком уровне. Предполагаю, что это делалось с целью вызова у меня желания прислушиваться, готовности напрягать внутренний слух, в моменты акустических провалов, резкого падения силы звука, чтобы не потерять общий смысл фразы. Однако ею не принималось во внимание отсутствие у меня такого интереса к голосам в моей голове или сознании, который заставил бы меня к ним прислушиваться. Я чуяла ловушку для себя в этом приеме и старалась уйти от нее, пусть даже ценой потери сомнительной информации от невидимок.

Утром сразу после пробуждения отметила появление в сознании мыслей-«диверсантов», которых стало больше, но которые не были настолько тонкими (интуитивными), как накануне, и которые на фоне «тишины» в сознании (мозг спал наяву после почти бессонной ночи!) выглядели неуместно и были заметны. Прозвучало много подсказок для меня, заметила нечто новое - озвучку моих предполагаемых мыслей, которых на самом деле на тот момент не было и в наличии которых операторы хотели меня убедить.

Вернувшись домой, в течение 2 часов смотрела фильм. Затем, не выдержав сильной сонливости, от которой страдала весь день (в метро много раз закрывала глаза и впадала в дремоту), уснула на 1-1,5 часа, затем принялась за работу над сайтом. В это время операторы меня не беспокоили, звучание их голосов стало супер-тихим. Я могла услышать лишь отдельные слова, в т.ч. и «случайные», звучавшие особым, непривычным образом. Периодически Говорок задавала вопрос о том, что я слышу. Ей отвечали: «почти ничего», «мало» и т.п. Таким образом, я проработала над сайтом до 23 часов и была довольна тем, что оказалась работоспособной после бессонной ночи. Уснуть мне не мешали.

26 сентября 2015 года

Ночью несколько раз просыпалась. В это время операторы не пытались меня «разгуливать», заставлять ментально флудить, но я почувствовала нечто противоестественное – в моменты пробуждения я одновременно оказывалась и в состоянии полусна, и в состоянии неполного бодрствования с осознанием того, что уже не сплю. В такие моменты мне хотелось продолжать размышлять о том, что меня беспокоило во сне, я чувствовала напряжение, с которым мой мозг как бы пытался вспомнить то, что было во сне, осознать это. Но мне хотелось уснуть снова, я освобождала мозг от напряжения, возникшего во сне, освобождалась от мыслей, пришедших из сна. Во время пребывания в таких промежуточных состояниях заметила приход мыслей, и не могла определенно сказать – были они моими собственными мыслями или «диверсантами». Если это были мысли-«диверсанты, то они звучали в моем сознании очень тонко, ничем не отличаясь от собственных мыслей. Чуть позже я уже не могла вспомнить их содержание. Все же победило ощущение, что мысли – родные, однако и ощущение можно было мне внушить. Голосов операторов во время моих пробуждений и пребывания в промежуточных состояниях почти не было слышно.

Последнее пробуждение было еще до рассвета, и оно стало последним – больше уснуть не пришлось. Когда встала, то обнаружила у себя головокружение, возникшее еще во сне, которое вскоре прошло. Едва я встала, как начался обычный «развод» пси-операторов с целью заставить меня слушать их голоса, установления стабильного контакта между нами. Снова часто использовалась «плеточка». Однако уже с утра у меня возникло сильное желание поработать над сайтом, и сосредоточенность на этой работе остановила их попытки. Снова зазвучали «случайные» слова. Говорок стала отпускать свои замечания на более тихом звуковом уровне, чем ее ассистентки, возможно, рассчитывая стать невидимкой среди невидимок (выражение одной из них, которое мне понравилось) – привыкая слышать голоса операторов на одном звуковом уровне, я могла бы не услышать на их фоне другой голос, более тихий. Занималась сайтом до 23 часов, уснуть операторы не мешали или не могли помешать – они также нуждались в ночном отдыхе.

27 сентября 2015 года

Посреди ночи - несколько пробуждений с попытками операторов меня «разгулять». Однако я слишком много в эти моменты думала о своем сайте, что воздвигло стену между нами и позволило мне отстраниться – они гулили в моем сознании, но не «цепляли» меня.

Проснувшись на рассвете, я ощутила головокружение. Сразу в момент пробуждения услышала констатацию оператором моего состояния: в таком состоянии я была способна моментально заметить появление мысли-«диверсанта».

В течение дня работала над сайтом, в это время операторы только осуществляли общий мониторинг моих действий. Около 10 часов начала нагнетаться сонливость, однако сосредоточенность над сайтом позволила ее прогнать. Во время перерыва в работе над контентом сайта около 14-30 ощутила небольшое головокружение. После очередного перерыва около 17 часов операторы активизировались, пытаясь повлиять на мою умственную деятельность, втянуть в прямые диалоги, заставить реагировать на свои реплики. Не желая уклоняться от «дружеского» общения с ними, я все же не «цеплялась» так, как им бы хотелось, сохраняя некоторую отстраненность от них – все мои мысли принадлежали сайту с его проблемами, и это при том, что невидимки своими замечаниями часто касались темы психотроники, которая волновала и меня. После очередной вспышки активности примерно в 19 часов, высказав замечание, с которым я могла бы согласиться, операторы неожиданно замолчали. Решив, что они ожидают от меня продолжения темы, которая была поднята оператором до паузы, я перестала на них реагировать, «ушла». Для меня такой поступок был естественным, они же явно думали, что таким трюком подталкивают, разгоняют меня, на деле разгоняя лишь самих себя.

Увлеченно занималась сайтом до 23 часов, но едва легла в постель, как ощутила агрессию со стороны пси-операторов, а именно Пианистки, к которой присоединилась Говорок, не часто участвовавшая в «разводе». Я почувствовала действие «возбудителя» мозга и поняла, что сна у меня не будет. Запустила музыку «погорячей». Звучание голосов невидимок стало очень тихим, но и в этих условиях я заметила появление в своем сознании мыслей-«диверсантов». Промелькнула в сознании группа цветных изображений (какие-то пейзажи с зеленой травой), множество изображений, которые даже сюрреалистичными назвать трудно – слишком неопределенным было их содержание. Я услышала замечание Говорка, сделанное Пианистке, из-за того, что та показывает мне изображения, когда это не требуется. «Громкая» музыка, которую я слушала в наушниках, фактически сделало невозможной работу И Это Верно, на которую она настроилась, - это следовало из ее высказываний. Она надеялась на то, что я усну, и хотя бы один наушник выпадет из моей ушной раковины. Но я была настолько заведена «возбудителем» мозга, эмоционально оставаясь абсолютно спокойной, что сомневалась в возможности уснуть даже под утро. Без сна находилась около 2-х часов, затем незаметно уснула поверхностным сном, т.е. сквозь него слышала и музыку, и слова невидимок. До окончательного пробуждения в 6-30 просыпалась еще 1-2 раза не по своей инициативе.

28 сентября 2015 года

После пробуждения сразу заметила намерение операторов меня «зацепить», но проспав на полчаса, я была вынуждена собираться на работу в спешке, это позволило мне игнорировать замечания невидимок, отстраниться от них уже с утра. Едва вышла на улицу, как надела наушники и включила «громкую» музыку, испытывая при этом редкое блаженство от ощущения своей свободы: голоса операторов по-прежнему звучали в моей голове, но я не испытывала ни малейшего желания реагировать на их реплики.

Целый день до возвращения домой испытывала легкую сонливость, которая сразу прошла, как только оказалась дома. За все время пребывания вне дома я не расставалась с наушниками и «громкой» музыкой. На этот раз инициативу в моем «разводе» решила взять на себя И Это Верно – она хотела дать Пианистке урок первоклассного «развода». Ее труды продолжались недолго – она слишком серьезно относилась к этому занятию, стараясь говорить разумно, в то время как для «зацепки» требовалась многочасовая болтовня. Пианистка в этот день «отдыхала» - я слышала ее голос редко.

В течение дня получила множество мыслей-«диверсантов» и сигналов-намеков в условиях очень тихого звучания голосов операторов – до меня доходили лишь отдельные слова. Утром мой мозг был атакован залпами сигналов-намеков – они шли один за другим, но я была в состоянии идентифицировать их как внешние сигналы. Днем сигналы-намеки поступали реже.

Поздним вечером голосов операторов почти не стало слышно, зато в ушах у меня возник сильный шум. Только «плеточкой» одна из операторов отреагировала на какие-то мои мысли, заносимые в Дневник, словно сообщая: «мы здесь, на своих местах, ждем». Едва легла в постель после 23 часов, как голоса операторов усилились. Уснуть мне они не давали около часа, пытаясь «разгулять», «разговорить» с применением «плеточки», «возбудителя» мозга, действовавшего на этот раз не слишком сильно.

29 сентября 2015 года

Посреди ночи меня будили, по меньшей мере, трижды, и каждый раз я ощущала готовность операторов «разговорить» меня под маской дружелюбия, ожидая моего реагирования. Отчасти им это удалось: во время последнего ночного пробуждения я стала дополнять некоторые из произнесенных оператором фраз собственными замечаниями, но заметив свою оплошность и беспокоясь за сохранность сна, умолкла.

После моего утреннего пробуждения начался активный «развод» со стороны всех знакомых мне операторов, а не одной Пианистки, как чаще всего бывало. До 8 часов они пытались «зацепить» меня дружеской беседой, снова им это удалось – я стала реагировать на их замечания. Но после 8 часов голоса операторов неожиданно смолкли, в ушах у меня появился сильный шум. Когда невидимки «ушли», у меня не осталось ни малейшего желания продолжать думать для них и о них. Даже в условиях супер-тихого звучания голосов пси-операторов можно было уловить отдельные, произнесенные ими, слова, из которых было видно – они внимательно следили за ситуацией.

Когда я вышла из дома около 9 часов, попытки операторов меня «зацепить» стали значительно активнее, вместе с «прилипанием» это становилось для меня обременительным. Достаточно допустить «прилипание» на пару часов, и вот я уже настроена на то, чтобы слушать «прилипшего» оператора больше, чем внешние звуки. Я снова стала слушать в наушниках «громкую» музыку, заметив, насколько сильно я сдала свои позиции в противостоянии невидимкам – я хуже воспринимала музыку, сквозь ее звуки назойливо проникали в мое сознание голоса операторов, получая в нем приоритет. Тут же появилась сильная сонливость, но я больше не снимала наушники до конца рабочего дня. В это время в сознании промелькнул сигнал-намек, сопровождаемый зрительным образом, картинкой, который без малейшего сомнения идентифицировала как внешний сигнал. Через музыкальный барьер пробилась мысль-«диверсант», на этот раз не бытовой направленности, а суицидальной. Это было новым: включение в мысль-«диверсанта» команды на совершение действия, подталкивающего импульса. То, что это была внешняя мысль, я поняла сразу, но едва мне захотелось записать ее, как тотчас забыла ее нюансы – то, что меня мягко подталкивали к суициду, я запомнила, но каким способом я должна была совершить этот акт, забыла. Я помнила лишь, что мне рекомендовался способ суицида, больше всего подходящий моей жизненной ситуации и моему менталитету – не всякая причина могла бы подтолкнуть меня к совершению этого поступка и не всяким способом я могла бы его совершить. То, что я быстро забыла эту мысль, лишний раз подтверждало ее внешнее происхождения – свою мысль я бы не забыла. Суицидальная мысль-«диверсант» содержала и некоторые эмоции, которые мне приходилось испытывать: меланхолия, грусть, смирение с неизбежным. Через эмоциональный букет мне передавалось императив: «да, это надо сделать». Подобное «горестное» смирение я почувствовала вчера, когда обнаружила, что мне, возможно, в холодную погоду придется куда-то съездить еще, вместо того, чтобы отправляться домой. Но это были обычные рабочие будни, теперь мое примирение с неизбежным, записанное невидимками, соединялось с их «посылом», направляющим меня на саморазрушение.

К 10 часам дня сонливость прошла, но около 10.40 возобновилась и до окончания рабочего дня (около 15 часов) то спадала, то снова появлялась. Сонливость заставляла в метро часто закрывать глаза в дремоте. Во время такой дремоты однажды подслушала разговор операторов. И Это Верно предлагала усилить звучание мыслей-«диверсантов», т.к. из-за сильных звуков музыки они не достигали моего подсознания. Говорок ей возражала: если усилить их звучание, голос оператора станет узнаваемым.

По возвращении домой занималась контентом для сайта до 23 часов. Во время этой работы замечала появление тончайших (по звучанию) мыслей-«диверсантов», которые по-прежнему обнаруживали свое внешнее происхождение.

Посреди ночи была разбужена операторами. Лидировала Говорок – она пыталась разговаривать со мной жестко, как генерал с рядовым, рассчитывая на беспрекословное подчинение. Не считая себя обязанной подчиняться ее командам, я перестала на нее реагировать, «ушла». Во время этого пробуждения было то, что меня удивило, - атаковавшие мое сознание мысли-«диверсанты звучали более тонко, чем раньше. Они звучали не столько словами, сколько намеками, хотя и не так молниеносно. Но и такие мысли-«диверсанты» были мной опознаны как внешние мысли. Пси-операторы сетовали на это, но одна из них заметила: они сами тренировали мою восприимчивость. Это пробуждение полностью разрушило мой сон. Я сделала музыку в наушниках «погорячей», чтобы не слышать голоса невидимок. Заметила появление головокружения, которое вскоре прошло. Долго лежала без сна, абсолютно спокойная и хорошо «закрытая» - я не реагировала на возникавшие в сознании мысли-«диверсанты, они не запускали мою умственную работу или псевдо-умственную (флуд), я пресекала появление у себя собственной сорной, ненужной мысли, не позволяя мозгу обрабатывать мусор. Уснула незаметно под утро поверхностным сном. Ночной сон не превышал 3-4 часов.

30 сентября 2015 года

После пробуждения в 6 утра – активный «развод» со стороны пси-операторов, пытавшихся завладеть моим вниманием с «прилипанием», настолько назойливый, что уже в 7 часов надела наушники, запустив «громкую» музыку, в которых ходила почти весь день. Уже с утра возникла сонливость средней силы, которая по возвращении домой полностью исчезла.

В течение дня – множество попыток передачи мне мыслей-«диверсантов». В короткие промежутки времени, когда я снимала наушники, невидимки возобновляли активный «развод» и «прилипание».

После 15 часов снова занималась дома контентом для сайта, операторы в это время осуществляли только общий мониторинг моих действий, изредка делая замечания и не ожидая моей реакции на них.

Едва решила поздним вечером уснуть - сразу на несколько минут заложило уши. Звучание голосов операторов было едва слышным, в ушах появился сильный шум. То, как звучали голоса невидимок, походило на густой туман (акустическую завесу), через который пробивались, и то не всегда, тусклые тонкие голоса. Сквозь этот туман как бы «просачивались» отдельные слова невидимок, которых идентифицировать было невозможно. Допускаю, если бы я стала напряженно прислушиваться к их голосам, то могла бы услышать больше, но это не факт. Эту акустическую завесу я могла бы сравнить еще с полупрозрачной ширмой, через которую только угадываются контуры фигур. Правда, вскоре я смогла узнать голос Говорка, он звучал громче остальных и доминировал, но искажался «маской». Мое внимание привлекло то, что в условиях акустического тумана в сознание проникали мысли-«диверсанты» в большом количестве, одна за другой, звучавшие очень тонко. Их приход в сознание я сравнила бы с тончайшим молниеносным уколом, конечно, без какой-либо болезненности. Эти мысли-«диверсанты» идентифицировались мной как внешние мысли, но их содержание (смысл) от меня ускользало. Говорок жаловалась на то, что я замечаю даже тончайшие мысли-«диверсанты». Также новым в это время было использование изображений, зрительных образов: целая туча картинок промелькнула в моем сознании, они были неопределенными, непонятными, скорее напоминали мелькание теней. Говорок и здесь жаловалась: я не обращаю на картинки внимание, Действительно, отсутствие внимания к полученным изображениям заставляло их вскоре исчезать из моего сознания, как бы растворяться в нем. Эксперимент продолжался более часа, затем я уснула. Посреди ночи было еще одно или два пробуждения, когда операторы уже не пытались меня «разгуливать», я быстро засыпала снова.

голоса в голове
Главная | Контакты | О себе | Материалы
Copyright © Психо-хо 2015, Москва
Рейтинг@Mail.ru