голоса в голове Записки из-под психотронного "колпака"голоса в голове

Голоса в голове - психотронное воздействие на мозг

Дневник участника психотронных экспериментов (контроль сознания, управление мышлением)

23 июля 2015 года

После пробуждения сразу ощутила стремление операторов к моему «разводу», втягиванию в диалог, их «прилипание» к моим собственным мыслям, попытки ввести меня в заблуждение вопросами типа: «а твоя ли это мысль?». В это время звучание их голосов было очень тихим. Но через 1-1,5 часа активность операторов резко упала, их почти не стало слышно. Можно было бы подумать, что они ушли совсем, если бы я не замечала сильный шум в ушах, торможение работы мозга во время работы над будущим сайтом, посвященном психотронным экспериментам. Когда они еще были активны, я отметила несколько попыток передачи мне готовых мыслеформ-«диверсантов». Я была еще сонной, когда в сознании неожиданно прозвучала мысль, вполне естественная, без признаков голоса, которым она произносилась, но слишком бойкая для меня в тот момент. Эта мысль, как и все остальные внушаемые мысли, была обыденная, мелкая, такие мысли я не приветствую, этим она раскрыла в себе «диверсанта».

После 10 часов утра в метро появилась умеренная сонливость, которая затем спала. Около 12 часов – сильный приступ сонливости. Пианистка днем гулила, но делала при этом большие паузы. Множество подсказок, которые я проигнорировала. Как и накануне, я стремилась преодолевать сонливость, не закрывая глаза и не позволяя себе входить в транс. Это стоило мне больших трудов – глаза закрывались, хотя мой ночной сон длился не менее 4 часов. Теперь проявлением нашего противостояния стало нагнетание у меня сильной сонливости, которая заставила бы меня впасть в дремоту и ввела в состояние транса, с их стороны, и борьба с ней – с моей.

Около 13-14 часов появилась Говорок. Она пыталась оживить мой «развод», напускала на себя начальственный вид, произнесла несколько реплик и умолкла. Пианистка пыталась компенсировать свои неудачи действиями с моим слуховым аппаратом – весь день у меня закладывало уши.

Около 15 часов – новый приступ сильной сонливости. Я по-прежнему сопротивлялась ей и упорно не желала впадать в дремоту, закрывая глаза и расслабляясь. Операторам это очень не нравилось. Сонливость появлялась, когда я ехала в метро, и отступала, когда работала, т.е. когда не было условий для расслабления.

Вечером работала на сайтом, в это время заметила попытки невидимок забрасывания в сознание мыслеформ-«диверсантов». Поздним вечером голосов операторов почти не стало слышно – можно было понять лишь отдельные слова, шума в ушах уже не было.

24 июля 2015 года

Ночью увидела сон: я убила кого-то, с кем раньше была знакома. Я чувствовала на душе тяжесть от содеянного, все время перебирала подробности случившегося, как бы желая пережить все снова. Такое переживание случившегося длилось бесконечно долго. Проснулась и услышала голос оператора. Я ожидала услышать от нее что-то с осуждением, но, к моему удивлению, она не прокомментировала сон. Успокоенная этим, словно случившееся во сне должно было как-то очернить меня, я уснула снова. Этот сон мне напомнил другой: с бесконечной шеренгой людей, которым уродовались лица в порядке очереди.

С утра звучание голосов операторов, как и накануне, было очень тихим. В таких условиях особенно заметны были попытки подталкивания к ментальному флуду. Вскоре я почувствовала легкое возбуждение, хотя в момент пробуждения была абсолютно спокойна. На фоне этого возбуждения во мне стала рождаться потребность размышлять праздно. Я получила молниеносный сигнал-намек бытового характера («опустить письмо в почтовый ящик») и не знала, являлся ли этот импульс внешним или исходил из моего подсознания. Но сила сигнала была довольно высока, словно для меня этот поступок должен иметь большое значение. Когда заносила в Дневник последнюю запись, то почувствовала сильное сдавливание сердца, длившееся несколько минут. Затем воздействие на сердце повторялось много раз, но это не помешало моей работе.

Около 7 часов утра неожиданно появилась боль в районе солнечного сплетения, как при гастрите. Зная, что это могло быть делом рук невидимок, я коснулась рукой спины напротив болезненного места – боль тут же исчезла. Но снова началось давление на сердце. Одновременно с этим Пианистка предпринимала попытки моего «развода», втягивания в диалог с использованием юмора. Присутствовали при этом ИЭВ и Говорок. Говорок казалась озабоченной и словно ошеломленной: она была никакая – ни агрессивная, ни благодушная, ни раздраженная, ни остроумная, какой представала передо мной раньше. Сдавливание сердца продолжалось до выхода на работу около 9 часов. Я начинала привыкать к этому болезненному ощущению и не заметила, когда оно исчезло. Правда, когда утром взглянула в зеркало, то испугалась темных кругов под глазами и застывшего взгляда, у меня был вид больной старухи.

К 9 часам утра я «раздухарилась», т.е. эмоционально привязалась к операторам. К этому времени они усилили звучание своих голосов, их без большого труда можно было идентифицировать. Даже Говорок, даже ИЭВ поддерживали духарский стиль общения, хотя он был им не так свойственен, как Пианистке, задававшей этот тон. Наше общение было теплым, но к давлению на мое сердце, пусть мягкому, они часто возвращались. У меня поднялось настроение как раз из-за участившихся эпизодов гнобления – я видела в этом их агонию, приближение конца нашей сильно затянувшейся психотронной истории.

После 9 часов попытки операторов подталкивать меня к поверхностным размышлениям усилились. Снова я отметила «прилипание» - синхронную озвучку оператором моих мыслей – и подумала, что «прилипание» создает видимость, имитацию «посыла» с моей стороны, что с «прилипанием» стоит бороться не меньше, чем уклоняться от диалога с невидимками. Я недооценивала «прилипание», также как и «кашу». Я начала гасить «прилипание» - это возможно, т.к. в основе его лежат мои собственные мысли – если они отсутствуют на низком, поверхностном уровне, - «прилипание» теряет основание, оно делает нагим внешний голос оператора, вещающий от моего имени.

Снова слышала подсказки для принятия, но уже не первый день они выглядели иначе, чем вначале – это уже был не набор вариантов реплик на замечания оператора, из которого можно выбирать один. Подсказка задавалась очень тихо одним словом или парой слов, куском фразы или целой фразой, что я называю темой, на этом по их замыслу должны вырастать мои собственные размышления (как песчинка, попавшая в раковину, обрастает перламутром, приобретая ценность). Вместе с подсказками запускался «возбудитель» мозга, активизирующий мозговую деятельность. Во время действия «возбудителя» я начинала ощущать потребность флудить, т.е. размышлять непродуктивно, бесконечно долго. Но я по-прежнему слышала эти подсказки в словесной форме, намерение операторов было очевидно, поэтому такие подсказки мной отвергались как грубые попытки влияния. Во время получения подсказок почувствовала, как мое сердце снова сдавливается, раньше в подобных случаях оказывалось давление на мозг.

Сильное воздействие на сердце ощущала до 12 часов. Я обнаружила, что если в такие моменты вызывать у себя мышечное напряжение спины, боль может исчезнуть или стать слабее. До 12 часов Пианистка много шутила, часто прибегала к «плеточке», стремилась подталкивать меня к флуду. Около 12 часов – снова сильная сонливость. Затем заложило уши. В первом часу их голоса смолкли, стали едва слышными. В 13-14 часов наш контакт был мной окончательно разорван – общение себя исчерпало. В 14-30 на несколько минут - новый приступ сонливости, к этому времени они умолкли совсем.

Около 13 часов, когда я шла в подземном переходе по направлению к метро, вдруг обнаружила, что не помню, куда иду. Но я помнила: 1) что это признак их блокировки (торможения) памяти, которая действует лишь несколько секунд, после чего все позабытое благополучно вспоминается, 2) я знала, что мои ноги сами меня поведут в нужном направлении, что появившийся перед моими глазами первый попавшийся ориентир или деталь местности напомнят о позабытом. Так и случилось.

После моего возвращения домой операторы совсем умолкли и молчали так не один час. Однако Пианистка, привыкшая к общению, иногда прибегала к «плеточке», желая напомнить о себе. В это время ощущала сдавливание сердца, нагнеталась легкая сонливость. К 20 часам появился сильный шум в ушах, возникло ощущение какого-то напряжения в голове, которое трудно назвать давлением, т.к. оно было легче того, что приходилось испытывать ранее. Операторы едва слышно комментировали мое состояние. Я чувствовала блаженство оттого, что больше не реагировала на их реплики. Были заметны попытки влияния: в сознании мелькали чуждые мне мысли, как бы призывая меня – «продолжай тему, сделай своей», но я по-прежнему их отвергала.

25 июля 2015 года

Дважды просыпалась посреди ночи и сразу начинала слышать голоса операторов, готовых к работе.

Сразу после утреннего пробуждения почувствовала действие «возбудителя» мозга. В это время у меня не было желания размышлять, даже на поверхностном уровне, и я смогла освободиться от действия «возбудителя», увидев в нем только недуг. «Погасив» умственную горячку, вызванную «возбудителем», точно так же, как гасила искусственные эмоции, я смогла далее свободно размышлять на свои темы.

С утра долго стояла ментальная «тишина», но я не пыталась задавать себе вопрос: ушли невидимки или нет. Я знала, что они не уйдут по доброй воле. Действительно, очень скоро услышала голоса Пианистки и ИЭВ. Пианистка стремилась вернуться к прежним занятиям: «разводу», нагнетанию сонливости, передаче изображений. Но ИЭВ говорила ей: «Зачем? Теперь это уже не нужно».

Утром зафиксировала приход «диверсантов» - чужих мыслей. Когда лежала в постели в расслабленном состоянии, в моем сознании вдруг промелькнули неизвестно откуда взявшаяся пара смутных мыслей, об их содержании я могла только догадываться, но они претендовали на равноправное место среди моих собственных, «родных» мыслей. Такие мысли все равно воспринимались мной как чужие. Пси-операторы шли по пути подбора звучания чужих мыслей в моем сознании, для того чтобы по звучанию они максимально приближались к «родным» мыслям. Думаю, что этого недостаточно. Я даже могла бы сказать, чей голос озвучивал для меня эти мысли – сегодня была ИЭВ. Чуть позже забрасывание мыслеформ-«диверсантов» стало сопровождаться небольшим давлением на мозг, от этого мое сопротивление ментальному насилию только возросло – теперь я не позволяла «диверсантам» даже «гулять» в моем сознании. Я подумала, что если не следовать «гигиене» размышлений, допускать флуд, суемыслие, то отличить свою мысль от чужой будет очень трудно. Думаю, что люди с высоким уровнем интеллекта, высококультурные, не бросающие на ветер слова и мысли, вряд ли попадут в сети таких, как Говорок и Со. Остальным может быть хуже. Недаром кто-то из операторов в середине психотронных исследований произнес: «Нам нужен простой человек».

Утром для меня делались подсказки – это уже были не варианты реплик на замечания операторов. Ввиду отсутствия диалогов и монологов с их стороны, это были законченные фразы, которые можно было бы назвать мыслями низкого уровня, подсказываемые мне тихонько в ходе моих собственных размышлений. Они были призваны изменить ход моих мыслей, хотя бы чуть-чуть.

К середине дня операторы все еще молчали. Мне снова начало казаться, что их задачей на текущий день было только наблюдение за моими действиями, мыслями и намерениями. Но маленькое гнобление, начатое еще утром, продолжалось: давление на мозг, легкая, но продолжительная головная боль.

26 июля 2015 года

В начале ночи, еще не успев уснуть, я была вовлечена в пси-обработку примерно на 1 час. Некоторое время меня пыталась «разводить» Говорок, ей это уже давно не удавалось, затем я ощутила попытки внедрения в мое сознание мыслеформ-«диверсантов», смысл которых от меня ускользал и которые в моем сознании не задерживались. Неоднократно в это время ощущала головную боль то в одной части головы, то в другой. Я обнаружила, что точечная головная боль снимается легкими поверхностными движениями, массирующими по кругу место, в котором локализирована боль. Не заметила, как уснула.

Проснувшись утром, я по-прежнему ощущала головную боль, она была уже не точечная, а обширная и не устранялась массирующими прикосновениями. Но очень скоро она исчезла сама без следа. Во время пробуждения отметила полную ментальную «тишину», отсутствие какого-либо интереса ко мне со стороны пси-операторов и была этим несколько разочарована. В середине дня Пианистка не выдерживала столь долгой паузы и прибегала не раз к «плеточке», превратившейся в своего рода сигнал: «я здесь», «а вот и я».

День был выходным, я снова занялась требующей большого внимания работой над сайтом, посвященном психотронным экспериментам, поэтому чаще всего была пси-операторам недоступна. Но в перерывах, уже во 2-й половине дня замечала их попытки наверстать упущенное: я подвергалась натиску мыслеформ-«диверсантов». Теперь большую часть времени операторы просто наблюдали за мной. Звучание их голосов почти всегда было супер-тихим, хотя был момент, когда они усилили его до прежнего уровня.

голоса в голове
Главная | Контакты | О себе | Материалы
Copyright © Психо-хо 2015, Москва
Рейтинг@Mail.ru