голоса в голове Записки из-под психотронного "колпака"голоса в голове

Голоса в голове - психотронное воздействие на мозг

Дневник участника психотронных экспериментов (контроль сознания, управление мышлением)

1 июня 2015 года

Ночь была спокойной. Проснувшись посреди ночи, отметила попытки пси-оператора И Это Верно (ИЭВ) «разговорить» меня. Я отклонила эти попытки и быстро уснула снова. Почему-то мне показалось, что я разговаривала с пси-операторами во время сна. Ломающих ударов не было.

Рано утром голоса пси-операторов звучали чрезвычайно тихо, сразу после моего пробуждения они попытались подтолкнуть меня к обычному ментальному флуду, но крайне осторожно, при этом чувствовалась мягкая рука ИЭВ. Ее попытка увенчалась успехом примерно на минуту, я «отдавала», затем «зажалась» - перестала слышать. Невидимки без явного повода заговорили о том, что применение психотронных технических средств для гнобления в моем случае неэффективно, посетовали на то, что меня нечем шантажировать. Но я подумала, что они пытаются ввести меня в заблуждение: вряд ли они отказались бы от мощных ломающих ударов после того, как стали применять их регулярно. Больше походило на то, что невидимки по каким-то причинам утратили часть своего усиливающего оборудования (поломка, возврат владельцу).

ИЭВ передала мне намек на судью, но я не спешила, как раньше, связать его с вопросом: а нет ли судьи среди них? Намек был чрезвычайно слабый, невидимка запричитала. ИЭВ попыталась «разводить» меня, но она уступала Пианистке в способности ведения многочасового, марафонского «развода», у нее не хватало для этого энергии и опыта. Едва вступив в игру, начатую ею, я остановилась – настолько было скучно. Мне показалось, что я слышала в начале дня Говорка. Я узнала ее не столько по голосу, который было трудно в этот день определить из-за его особенно тихого звучания, сколько по особенностям речи. Например, ей было свойственно часто задавать риторические вопросы. Вопросы типа «а зачем она это делает?» не в счет – их могли часто произносить для моих ушей и ее ассистентки. Речь идет об уникальных риторических вопросах, предназначенных не для меня, а для тех, кто рядом. Другая особенность Говорка: повторение последней (но не всякой) мысли собеседника, что усиливало ее смысл, подчеркивало ее важность и заставляло собеседника развивать свою мысль дальше, втягиваясь в прямой диалог. Говорок при этом могла добавить к чужой мысли что-то свое, мысль получала подпитку, новое направление. У меня создавалось впечатление, что Говорок обладает определенными теоретическими знаниями в области психологии, в то время как Пианистка действовала интуитивно или следуя чужим инструкциям, допуская импровизации. В то же время повторение прозвучавшей чужой мысли Говорком могло происходить и по привычке, машинально для обдумывания своей реплики. Этот вариант тоже вероятен – Говорок проявляла такую свою особенность и в то время, когда я сама свободно вступала в прямой и доверительный диалог с ней, и этот диалог еще не нуждался в ухищрениях. Я допускаю, что Говорок могла заниматься преподавательской деятельностью, проводить какие-либо тренинги, читать лекции, т.е. работать с аудиторией. «Товарищи дорогие», - часто говорила она.

В последнее время (месяц или чуть больше) я заметила, что пси-оператор как бы повторяла какое-либо из моих прошлых умозаключений, сделанных для себя и основанных на наблюдении за ними. Повторяя то, что было важно для меня, они как бы давали мне понять, что важно или, по крайней мере, интересно и для них. Это привлекало мое внимание, заставляло возвращаться к своей мысли, снова втягиваться в диалог, основанный на этой мысли.

Около 8 часов утра я закончила разговор с Говорком, потеряв интерес к нему, после этого звучание голосов невидимок изменилось. Оно не только стало тише, но изменился сам его характер: звучание стало как бы звенящим, я почувствовала шум в ушах, который усиливался, речь пси-операторов стала менее естественной. Мне показалось, что снова заработал «возбудитель мозга», но менее сильно, чем раньше. Казалось, что вместе с игрой полями использовалось программирование речей операторов, которые стали более ориентированными на мое восприятие, что отражалось на построении фраз, темпе их произношения. Но через несколько минут этот эксперимент прекратился, т.к. я не столько попадала под его действие, сколько с увлечением его описывала. Недолго звучали «случайные» слова, одно из них меня удивило – ГИБДД.

Выходя из дома, я вспомнила о том, что называла активных невидимок Хрюшей и Степашкой. «А как же третья?» - спросила одна из них. «А тетя Валя», - ответила я. «Тетя Валя – кукловод, как мило», - сказали они и стали душить меня «плеточкой», я едва сдерживалась от смеха. Много раз они повторяли «тетя Валя» и давили на «плеточку». «Плеточка» в течение дня применялась очень часто. Днем и вечером мной занималась ИЭВ, которую я узнала по флегматичному темпераменту. Я подумала, что Пианистки нет на месте. Но в начале вечера я не стала «отдавать» и услышала знакомую ругань, на которую была способна только Пианистка. Чуть раньше я наблюдала оператора в непривычной для меня роли кроткой старушки, рядом с которой я чувствовала себя в роли Красной Шапки. Меня смущало новое обличье невидимки, и когда полилась привычная ругань, я вздохнула с облегчением – маска сброшена, подлинное лицо открылось. Несмотря на мягкость и вялость ИЭВ, от воздействия на мое сердце она не отказывалась, несколько раз за день я ощутила сжатие сердца, но головокружений не было, уши не закладывало.

Днем они передали мне сигнал-намек: «продай обувь». Это привело меня к размышлению о том, что я никогда не смогу правильно интерпретировать посланную мне чужую мысль в виде намекающего сигнала. Невидимка отреагировала: «А мы и не будем посылать свое, мы в твоей памяти найдем подходящее». Невидимки могли, просканировав мою память, затрагивать ее определенные сектора с нужным им содержимым, после чего я понимала, что именно нашли они в моей памяти в данный момент, на что хотят мне намекнуть. Я поняла слова оператора так, что, намекая мне на событие из моего прошлого, мне посылается импульс для совершения аналогичного поступка в настоящем или будущем. Если в моей памяти нет воспоминаний о реальных событиях, нужных невидимкам, то они могут появиться там благодаря созданию искусственных, игровых ситуаций (представлений), в результате чего в памяти будут откладываться воспоминания о ложных событиях, но сопряженных с подлинными переживаниями (например, убийство судьи посредством силы мысли в первом представлении невидимок).

2 июня 2015 года

С утра оператор И Это Верно снова неумело пыталась «разводить» меня. Кто-то (Пианистка?) помогал ей наставлениями. Звучание голосов невидимок весь день было очень тихим, создавалось впечатление, что теперь их интерес ко мне заключается в одном общем наблюдении. Снова были попытки с их стороны говорить от моего имени, выдавать свой голос за мой «внутренний» голос. Пару раз я ощутила их воздействие на свое сердце – сжатие, ощущение тяжести. Я упорно уклонялась от диалога, от какого-либо реагирования на их замечания.

3 июня 2015 года

Ночью операторы снова попытались меня «развести» - это не имело успеха. Как и накануне, звучание их голосов было очень тихим. На этот раз я слышала голоса операторов И Это Верно и Пианистки. «Она нас слышит?» - спрашивала одна. Пианистка отвечала: «с переменным успехом».

Активнее использовались мои воспоминания, способные уколоть, с применением давления на мозг. Снова пытались они играть в старую игру: «чей голос сейчас раздается?» Пианистка работала необычайно вяло. Снова были попытки подтолкнуть меня к ментальному флуду, за день мне лишь несколько минут удалось «отдавать», т.е. реагировать. «Захвата» внимания (фиксации) не ощущала.

Около 15 часов дня получила от операторов пару ложных сигналов-намеков на то, чего не было в действительности. Например, что в моей сумке находится объемный предмет – он находился в сумке не в этот момент, а двумя днями раньше, у меня осталось об этом воспоминание, которое они использовали. На секунду задумавшись над сигналом-намеком, я оценила его как ложный и проигнорировала. Через несколько секунд я получила намек на эмоцию – сожаление о том, что я не выполнила свой служебный долг, хотя это было не так, но сожаление о невыполненной должным образом работе я испытывала несколькими днями раньше.

В течение дня слышала много сетований со стороны операторов по поводу утраты прежнего контакта со мной. Применялась «плеточка» (внешняя эмоция смеха) без должного эффекта. Утром испытывала кратковременное воздействие на сердце – сжатие.

Уже в начале вечера стала ощущать повышение внутричерепного давления, которое раньше было сопряжено с навязыванием мне готовых мыслей. На этот раз я ничего не слышала ментально, кроме фраз-пустышек типа: «вот именно». Давление в голове ощущала до отхода ко сну.

4 июня 2015 года

Ломающих ударов ночью и днем не было. Ночью, проснувшись, отметила со стороны операторов попытку «захвата» моего внимания (фиксации), но слабую и неудачную. Все раннее утро до 8-30 они пытались меня «разводить». Звучание голосов операторов было очень тихим, на одну минуту Пианистка усилила его, скорее для того, чтобы ошеломить меня внезапностью поступка - готовность прислушиваться к тихому звучанию голоса сильнее, у меня, по крайнеей мере, чем к звучанию громкого голоса, только эту готовность нужно подтолкнуть (подслушивать интереснее, чем открыто слушать, может показаться, что только так получаешь исключительную, достоверную информацию). «Разводили» меня на этот раз сразу 2 оператора: Пианистка с «оппонентом», возможно и то, что Пианистка одновременно играла две роли – ведущей и «оппонента», хотя это трудно. Утром я снова слышала «случайные слова, некоторые поражали своей неожиданностью. Например, прозвучало: Пафнутий. Я продолжила, сделав из слова фразу: «…руку приложил». Оператор была недовольна моей инициативой (позже она объяснит причину недовольства: ей нужна была только моя реакция на такие слова, но без добавлений с моей стороны, хотя, по моему мнению, продолжение услышанной фразы по-своему уже является шутливой, насмешливой реакцией на нее). После короткой паузы пси-операторы возобновили «развод», стараясь проводить его значительно активнее, но нередко констатировали свои неудачи, низкий эффект своих действий. Прямой контакт между нами почти сошел на нет, но еще имел место косвенный диалог в виде моих редких замечаний на их действия. Все больше я воспринимала невидимок как ментальный шум и даже была в состоянии думать о своем, не имеющем к ним отношения, во время их «гульбы». Впервые, хотя, возможно, это уже было и днем раньше, мне не приходилось прилагать больших усилий для того, чтобы «оторваться» от них, перестать слушать и реагировать на их замечания.

К 8-30 снова воцарилась «тишина» в моем сознании, лишь изредка я слышала «случайные» слова и куски фраз.

После моего выхода из дома около 9 часов дня операторы вернулись к активному «разводу», снова зазвучали «случайные» фразы, после чего снова наступала в сознании «тишина». Складывалась картина: они активно «гулили» несколько минут, затихали на более продолжительное время,.. и так много раз за день.

Днем операторы были активны, но много их жалоб я услышала: приоритет отдаю 1-й реальности, а не им, думаю независимо от них. Они высказывали сомнения по поводу моей «отдачи»: я могу просто слышать собственные, озвученные ими, мысли, они же получают «эхо» вместо моей реакции, т.к. я не вкладываю в отдаваемое своей энергии, не участвую в процессе мыслетворчества.

В 1-й половине дня, как и в предыдущий день, операторами муссировалась моя ошибка, приведшая к убытку в 100 рублей. Меня это не задевало, т.к. приходилось совершать и более серьезные ошибки.

В середине дня операторами были предприняты попытки повлиять на мое целеполагание: они подсказывали мне вариант маршрута, который чуть ранее я сама допускала, но затем отказалась от него в пользу другого.

До 23 часов вносила в Дневник записи о невидимках. Ближе к 23 часам неожиданно почувствовала сильное действие «плеточки». Она вызвала у меня естественный смех, т.к. была применена в подходящий момент – я смеялась над их беспомощностью. Затем «плеточка» была применена еще несколько раз. Уснуть не удалось - Пианистка не позволяла это сделать, используя все имеющиеся у нее технические возможности. Никаких особых угроз от нее я не слышала, кроме того, что мне была обещана бессонная ночь. Использовался «возбудитель мозга», который лишал меня сна, но не приводил к пустому мыслеизвержению, не обострял отношения с оператором, не вызывал у меня каких-либо реакций на происходящее, не побуждал принимать посланные мне оператором искусственные эмоции волнения за собственные и принимать от оператора подсказываемые мне фразы недовольства, гнева и другие, подходящие для моей текущей роли жертвы. Привыкшая ко всему, я принимала случившееся как очередной психотронный артобстрел и соблюдала спокойствие. Более сильно, чем в предыдущие несколько дней, действовал «захват» внимания (фиксация), но усиленное техническими средствами внимание я переносила на музыку, которую слушала в наушниках, невидимкам доставалась малая часть моего внимания. Ближе к 6 часам утра удалось заснуть примерно на 1 час. Ночью было оказано воздействие и на сердце – я чувствовала жжение.

голоса в голове
Главная | Контакты | О себе | Материалы
Copyright © Психо-хо 2015, Москва
Рейтинг@Mail.ru